|
Попович
Полевой автопарк на Авдеевском направлении накрыло июльское пекло. Над
утрамбованной пыльной землей колыхалось,
дрожало знойное марево, а в неподвижном
воздухе висел устойчивый запах мазута и
выхлопов.
Иван сплюнул в открытую дверку и отер
тыльной стороной ладони блестевший от
пота лоб. «Буханка», прозванная ими «Поповичем», ни в какую не желала заводиться.
Метрах в семи, у открытого капота грузового «Урала» стоял голый по пояс солдат
ремонтного взвода.
– Ну что, – сказал он сиплым голосом, –
совсем кранты?
– Бог его знает, – коротко ответил Иван.
– Да что ж тебе надо, зараза! – выругался напарник Сашка и зло уставился
на карбюратор. – Ну какого тебе хрена
еще? – Собственно, «зараза» и «хрена»
это слишком мягкий перевод, выразился он
гораздо крепче.
Иван с неодобрением покосился в сторону напарника. Сын священника, с детства
набожный, он на дух не выносил матерков,
но на войне приходилось мириться, и он
промолчал. Высокий, голубоглазый, с аккуратной светлой бородой в свои тридцать лет
он напоминал героя русской былины. И жену
его звали под стать – Василиса.
– Ты на «Поповича» не ори, – сказал
с мягким укором Иван. – На него братья
и сестры, к слову, совсем небогатые, свои
кровные всем миром собирали. А это значит,
в него душу вложили. Отойди-ка, я свечи
проверю.
– Да ладно тебе, – ответил Сашка, вытирая ветошью руки. И вылез из кабины.
Худой, в травянистой армейской футболке он
отошел в сторону и прищурился на машину,
почесывая затылок. Кузов повидавшего виды
«Поповича» красотой не блистал, лобовое
стекло было треснуто, зато внутри и снаружи
он был увешан иконками и крестами, словно
передвижная часовня.
– Молиться на него, что ли? – добавил
Сашка с досадой. – Сколько ни кланяйся,
без ремонта все равно не поедет.
И тут началось. Внезапно земля разверзлась, вокруг засвистело, завыло – казалось,
мир погрузился в ад.
– Ложись! – закричал Иван, выскочив
из кабины, и упал, пытаясь втиснуться под
брюхо «Поповича». Сашка был уже там с
другой стороны. Взрывы разносили технику
в клочья, рвали металл. Уткнувшись лицом
в землю, Иван еле шевелил омертвелыми
губами – читал «Отче наш». Когда все
стихло, он поднялся, и пред ним открылась
картина апокалипсиса – весь полевой парк
превратился в груду искореженного металла,
горели грузовики и БТРы, пыль и копоть
носились в воздухе. В стороне он увидел
погибшего солдата из ремонтного взвода,
с распоротым животом и вывернутыми, как
у куклы, руками. Но вот что было странно –
«Попович» остался невредим, ни царапины.
Под ногами Иван заметил знакомую икону,
сорванную с дверки взрывной волной. Он
поднял ее и, шатаясь, обогнул машину. Сашка с восковым лицом сидел, привалившись
к кузову, и дрожал. А потом его вырвало.
– Ты как? – спросил Иван. – Встать
можешь?
Сашка поднялся и, дико оглядевшись,
уткнулся в грудь Ивана.
– Что, что эт-то? – говорил он, заикаясь
и продолжая дрожать. – Рак-кета?
– Какая разница. Я не знаю. Ты бы
лучше спросил, почему мы живы. И «Попович» целехонек. Мы же в самом центре
находимся.
– Поч-чему?
Иван отстранил Сашку и поднес к его
лицу иконку:
– Вот почему. Потому, что Бог бережет
тех, кто в Него верит, понял?
– Понял.
Разбитый «Попович», дрожа всем корпусом, закашлялся, выплюнул облако сизого
дыма и, с хриплым стоном, ожил. Мотор
взревел, словно проснувшийся богатырь,
и в этом рыке слышались и усталость, и непокорная сила. Свершилось еще одно чудо:
железный конь пробудился.
Больше Сашка на «Поповича» не ругался. А иконку с ликом Николая Чудотворца
позже закрепил на дверке и неумело перекрестился.
Дрон
В зону боевых действий Павел прибыл в
сентябре 2023 года. Активного и грамотного
парня сразу заметили и вскоре назначили
командиром отделения. Поздним промозглым
ноябрьским вечером группа штурмовиков,
состоящая из десяти человек, отправилась
на боевое задание. Их прикрывало второе
отделение – еще десять бойцов, обеспечивавших огневую поддержку. При подходе
к намеченной лесополосе, которая, как
оказалось, не была нами зачищена, бойцы
столкнулись с засадой. На одном из блиндажей этой лесопосадки сработал датчик
движения. Было темно. Датчик сразу начал
сигнализировать. Павел, мгновенно оценив
обстановку, крикнул товарищам: «Назад!
В укрытия!» Но было поздно... Прежде чем
солдаты успели отойти, с небес посыпался
шквал огня: вражеские «птички» начали
сбрасывать кассетные боеприпасы, ВОГи,
эфки, осколочные снаряды – словом, все
подряд. Из двадцати бойцов боеспособными
остались лишь двое. Четверо сразу «задвухсотились», ребята погибли мгновенно.
Остальные получили тяжелые ранения, но
еще могли передвигаться самостоятельно.
Павел доложил по рации командованию, что
из группы осталось только два человека,
способных идти дальше, выполнять задание.
Остальных попросил – на эвакуацию. Командиры ответили: «…Если раненые могут
добираться самостоятельно, пускай идут в
зону эвакуации, оттуда их заберут». Боевой
двойкой парни отправились дальше. Вдвоем
было попроще, потому что «птички» их уже
особо не замечали. Через 10 минут зашли
в нужную лесопосадку, оказалось, что там
находилась группа противника: солдаты ВСУ
засели в блиндажах. Враг открыл стрельбу
из пулеметов, было принято решение искать
укрытие. Они забежали в один из пустых
блиндажей и обнаружили там тела наших
российских солдат – «двухсотых». Чтобы
обезопасить себя от возможных осколков
при артобстреле, бойцы зарылись в груду
тел. Просидев минут двадцать в мрачном
укрытии, приняли решение выходить и прорываться с боем. Как обычно, кратко помолились, перекрестились и двинулись в сторону
позиций, где стоял пулемет противника.
Павел метнул туда пару гранат, и стрельба
прекратилась, но сразу начала работать
«полька» – бесшумный польский миномет.
Минут через пять над головой вновь
закружили «птички». Отработав по полной,
они на мгновение скрылись, очевидно, для
перезарядки, но тут же их опять сменила
«полька», ее снаряды бесшумно неслись к
земле, по пять штук за раз. Через все это
нужно было пробираться: от «птичек» спрятаться, от обстрела спрятаться и параллельно
выдавить противника с позиции. Поначалу
все получалось, шли, прятались от обстрела,
но, когда дошли до блиндажа противника,
оказалось, что там сидит более десяти
человек. Брошенная граната сработала, но
этого было мало, кого-то зацепили, кто-то
остался жив. Укропы ринулись из укрытия,
открывая беспорядочный огонь. В тот момент, когда было принято решение отходить
с этой позиции, атака «птичек» усилилась.
В небе появились «камикадзе», «Баба-яга» и
рои мелких дронов, несущих гранаты. Саня
с позывным «Мобила» выходил первым, под
гранаты он не попал – успел через поле
проскочить на нашу позицию, метров через
800. Павел поскользнулся в каше из грязи и
снега и неловко упал. Секунда промедления
– и он оказался на грани между жизнью и
смертью. В тот самый миг над ним зависла
дьявольская «птичка», похожая на хищника,
готовящегося к броску. Приближающийся
свист снаряда заставил Павла зажмуриться,
ожидая оглушительного взрыва, но вместо
него он услышал прямо у уха знакомый
жужжащий звук, а затем – резкий удар в
плечо. Сознание помутилось, казалось, что
его самого вдавило в сырую землю. Открыв
глаза, Павел увидел прямо перед собой темно-серый, угловатый силуэт. Это был дрон –
небольшой, но зловещий, с торчащими в
разные стороны обломками крыльев – дронкамикадзе. Сердце бешено заколотилось в
груди, он знал, что эти штуки начинены
взрывчаткой под завязку. Один такой аппарат, попавший в окоп, уносил с собой
жизни сразу нескольких солдат. Но этот…
этот лежал прямо на нем, придавив плечо,
и не взрывался. В голове пронеслась карусель обрывков воспоминаний: лицо матери,
улыбка жены, смех маленького сынишки…
Сколько он не успел сказать, сколько не
успел сделать. В этот момент, когда жизнь
повисла на волоске, из глубины души, словно
спасительный круг, всплыла молитва, которой
научила его бабушка в далеком детстве. Он
начал шептать, сначала тихо, потом громче,
слова за словами, цепляясь за них, как утопающий за соломинку: «Отче наш, иже еси
на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко
на небеси и на земли»… Из глаз сами собой
хлынули слезы. Так истово, с такой отчаянной силой он, кажется, никогда не молился.
Слова молитвы повторялись вновь и вновь,
заглушая рвущиеся вокруг снаряды. Павел,
казалось, перестал их слышать, словно вырвавшись из объятой войной реальности в
другой мир – мир тихой, всепоглощающей
молитвы и надежды. Время замерло.
И вдруг, сквозь пелену переживаний, он
почувствовал, что жужжание дрона стихло.
Через мгновение ощутил, как тяжелый аппарат, придавивший его плечо, едва заметно сместился. Затем еще немного. И вот, дрон уже лежал рядом, на сырой земле –
мертвый и безмолвный. Павел медленно
отполз от дрона, дрожащими руками ощупал
себя. Осколками порвало всю броню, весь
боекомплект, разорвало аптечку, автомат
покорежило, а на теле ни единой царапины.
Лишь тупая, ноющая боль в плече от удара.
Он был жив. Цел и невредим! Ползти дальше
пока не было сил. Он замер, выжидая, когда
стихнет активность беспилотников. В какойто момент, обессилев, он потерял сознание.
Очнувшись, Павел понял, что наступило утро.
Это была короткая передышка – пересменка
ночных «птичек» на дневные, окно времени,
примерно двадцать минут. Этих спасительных минут хватило. Павел отполз почти на
километр до ближайшей нашей позиции.
Когда он наконец понял, что находится в
относительной безопасности, он молча упал
на колени, глубоко вдыхая влажный, пропитанный запахом земли и пороха воздух.
Это было чудо. Иного объяснения быть не
могло. Бабушкина молитва и невидимая рука
ангела-хранителя отвели беду. Поднявшись,
Павел огляделся. Он видел смерть в лицо,
и она отступила. Он молился, и молитва
была услышана. Страх, прежде сковывавший
его, уступил место чему-то иному. Он верил,
и вера эта, закаленная в огне войны, стала
его самым надежным оружием. Он знал,
что его долг – защищать свою землю, свою
семью, свою веру, и он будет выполнять его
до конца, помня о чуде, которое случилось
с ним в холодном ноябре 2023 года.
Екатерина ВОЛОДИНА,
г. Тюмень.
Сайт ООО «Союз писателей России»
|
![Перейти в раздел [Документы]](../images/doclogov.gif)
