№2 2026 г.         

Любовь к высшей правде

Исполнилось 195 лет со дня рождения Николая Семеновича Лескова (1831–1895) – великого классика русской литературы, всемирно известного писателя-орловца.

К нему нельзя подходить с обычными мерками. Лесков безмерный, а порой и «чрезмерный», «непомерный», подобно главному герою романа-хроники «Соборяне» священнику Савелию Туберозову. Его недюжинный характер отличается исключительным своеобразием: «в особе сей целое море пространное всякой своеобычливости». Оригинальная личность самого писателя, созданный его творческим гением художественный мир – столь же необъятное живое море, сверкающее всеми переливами и оттенками красок на поверхности, а в недосягаемых глубинах – таинственное, загадочное, до конца не постижимое; то спокойное и безмятежное, то неистово бушующее и бурное.

Обладая редкостным художественным диапазоном, незаурядным по широте охвата явлений действительности, Лесков сумел изобразить многокрасочную полноту мира. Как богатыря русского героического эпоса – былинного Святогора, Лескова, по его словам, «“тяготила тяга” знания родной земли». Это всеобъемлющее знание получило завершенное художественное выражение в создании многогранной, многокрасочной, мозаично пестрой, объемной картины жизни России – с ее минувшим, настоящим и даже грядущим – провозвестием «жизни будущего века».

Писатель, познавший русского человека «в самую его глубь», воплотил в своих героях – с их речью, мироощущением, душевными порывами – все существенные особенности национального характера. Томас Манн справедливо отмечал, что Лесков писал «чудеснейшим русским языком и провозвестил душу своего народа так, как это, кроме него, сделал только один – Достоевский».

Наряду с этим «насквозь русский» писатель имел, говоря его словами, «сознание человеческого родства со всем миром». Но небывалый талант Лескова, созданный им ярко самобытный художественный мир ни при жизни автора, ни долгое время после его смерти не могли оценить по достоинству. По воспоминаниям первого биографа писателя А. И. Фаресова, на склоне лет Лесков с горечью сетовал на то, что литературная критика осваивала в основном второстепенные аспекты его творчества, упуская из виду главное: «Говорят о моем “языке”, его колоритности и народности; о богатстве фабулы, о концентрированности манеры письма, о “сходстве” и т. д., а главного не замечают <...> “сходство”-то приходится искать в собственной душе, если в ней есть Христос». Также позднейшие исследователи еще не смогли подобрать ключи, приоткрывающие тайну чуда лесковской прозы, не сумели найти полноценных выражений, определяющих суть дарования художника слова, Божественное пламя его таланта.

«Величайшим христианином среди русских писателей» справедливо назван Лесков. Сам он на склоне дней подчеркивал, что «с ранних лет жизни имел влечение к вопросам веры». Это влечение, как святыню, писатель бережно пронес через весь жизненный и творческий путь. В неустанных религиознонравственных исканиях и раздумьях Лескова кроется ключ к определению самобытного характера его творчества – исповедального и проповеднического в одно и то же время. Проповедь для истинного христианского подвижника – сама жизнь: «Ибо если я благовествую, то нечем мне хвалиться, потому что это необходимая обязанность моя, и горе мне, если не благовествую!» – говорит святой апостол Павел. На пути в Дамаск он обрел свет Христовой истины, свое главное призвание.

Лесков также совершал свое восхождение к свету Христовой истины. Страница с заглавиями задуманных творений из записной книжки свидетельствует, что среди других творческих замыслов писатель обдумывал произведение под названием «Путь в Дамаск». «Путь в Дамаск совершает всякий человек, ищущий света», – отметил в своей записной книжке Лесков.

Дерзновенно было бы непосредственно причислять лесковское творчество к служению апостольскому. Даже в святцах не так много святых в лике равноапостольных. Однако вдохновенная художественная проповедь Лескова практически в каждом его произведении показывает, что он, несомненно, являлся искренним и неподкупным служителем Слова Божия. Именно в этом заключаются и главная авторская установка, и могучая духовная потребность. Современники, близкие к писателю в его последние годы, запечатлели портрет человека, «никогда не знавшего душевного или умственного успокоения»: «он искал, находил, критиковал – и уходил искать лучшего».

Это свое неуемное стремление к обретению истины Лесков передавал и близким людям, и большой семье своих читателей. Так, он писал, обращаясь к своему приемному сыну Б. М. Бубнову: «“Кто ищет – тот найдет”. Не дай Бог тебе познать успокоение и довольство собою и окружающим, а пусть тебя томит и мучит “святое недовольство”». Такое же беспокойное «святое недовольство» руководило Лесковым в его художественном исследовании русской жизни, которое явилось настоящим писательским подвигом.

В согласии с новозаветной заповедью: «Итак, во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними» – внес Лесков в свою записную книжку следующие строки: «Все, что желаете, чтобы делали для вас люди, то делайте им». Христианским заповедям милосердия, любви к Богу и ближнему учил он своих читателей.

Б. М. Бубнову Лесков писал: «Очень рад, что жажда света в духе твоем не утоляется, а горит». Неутолимая «жажда света» в исканиях истины, добра, совершенства – таков отцовский завет писателя. «Истина, добро и красота» – в этой триединой формуле Лесков выразил идеал, к которому необходимо стремиться.

М. Горький писал: «в каждом рассказе Лескова вы чувствуете, что его основная дума – дума не о судьбе лица, а о судьбе России». Это известное высказывание требует уточнения. Лесков размышляет и о России в целом, и об отдельном человеке, утверждая самобытность каждой личности, воспринимая ее «как единственную непреходящую ценность, которую нельзя приносить в жертву ни разного рода идеям, ни мнениям разноречивого света». Писатель утверждал: «лично человек – вот кто мне дорог». Эта принципиальная авторская позиция проявляется в поэтике лесковских произведений уже на уровне заглавий: «Овцебык», «Язвительный», «Леди Макбет Мценского уезда», «Воительница», «Соборяне», «Очарованный странник», «Павлин», «Некрещеный поп», «Пигмей», «Однодум», «Инженеры-бессребреники», «Несмертельный Голован», «Шерамур», «Левша», «Тупейный художник», «Старый гений», «Зверь», «Печерские антики», «Путимец», «Человек на часах», «Пугало», «Дурачок», «Маланья – голова баранья», «Фигура», «Совместители», «Дама и фефела», «Легендарные характеры», «Старинные психопаты», – и множества других произведений. Заголовки указывают на человеческую уникальность, неповторимость лесковских персонажей. Академик Д. С. Лихачев отмечал способность Лескова «к глубокому “проникновению” в святая святых человека», справедливо подчеркивая, что слово «гуманизм» не исчерпывает «всей гаммы сочувствия и любви, которая свойственна творчеству писателя».

Вот почему требуется проникновение в глубинный духовно-нравственный смысл лесковского творчества. Писательская концепция человека и мира не ограничивалась рамками гуманистических идей, складываясь в русле христианской традиции с ее идеалами страдания и искупления, покаяния и прощения, преображения и спасения милостью Божьей. Лесков в полной мере воспринял и усвоил религиозные идеи, определившие духовный пафос его творчества, в основании которого – жизнь человеческого духа, духовность как способность бескорыстного стремления к высшей истине, осознание этого стремления в качестве отличительного признака человеческого в человеке.

Неслучайно Лесков вслед за раннехристианским писателем Церкви Тертуллианом не раз повторял, что «душа по природе христианка». Без Бога нет человеческой личности – это убеждение отразилось в следующем лесковском признании: «Я очень люблю литературу, но еще больше люблю живого человека с его привязанностями, с его нервами, с его любовью к высшей правде». Личность в произведениях Лескова предстает не только как «натура» – в индивидуальном, социально-психологическом, конкретно-историческом планах, – но и в плане религиозно-нравственном, вневременном, в устремленности к абсолютному идеалу – «высшей правде». Эта «высшая правда» – Христос – центр всего сущего, «ибо все из Него, Им и к Нему».

В письме издателю и редактору газеты «Новое время» А. С. Суворину Лесков говорил о себе: «я все работал и ни у кого ничего не сволок и не зажилил. <…> Я предпочел <…> остаться честным человеком, и меня никто не может уличить в бесчестном поступке. Слава Божию милосердию, сохранившему меня от диавола <…> Довольно и того, что я остался для знающих меня “добропостроенным и честным человеком”».

Одна из высших ценностей в христианстве – непорочная совесть. Непрестанно хранить ее в чистоте – сродни подвижничеству: «Посему и сам подвизаюсь всегда иметь непорочную совесть пред Богом и людьми», – говорит апостол Павел. На одной из фотографий Лескова есть следующий автограф: «Совесть – это наилучшая нравоучительная книга, которую мы имеем и с которою следует почаще советоваться». Совестливость, честность, прямодушие, «добропостроенность» – эти редкостные качества помогали замечательному художнику русского слова совершать его писательский подвиг.

Алла НОВИКОВА-СТРОГАНОВА,
доктор филологических наук,
член Союза писателей России