№01 2026 г.         

Из воспоминаний о святителе Иоанне Шанхайском и иеромонахе Серафиме (Роузе)

Иеромонах Серафим (Роуз)

Я хорошо помню святителя Иоанна Шанхайского – мне было почти восемь лет, когда он отошел ко Господу. Мы жили в Сан-Франциско недалеко от собора «Всех скорбящих Радость», и я помню, что святитель Иоанн всегда был с нами: в храме, у нас дома – он приходил к нам в гости.

Мой крестный был его водителем, везде его возил и постоянно рассказывал нам о нем, о его чудесной помощи в разных больницах и других скорбных обстоятельствах. Я уже не могу вспомнить подробностей этих многочисленных историй, но хорошо помню, как взрослые расспрашивали моего крестного:

– Расскажи нам про владыку Иоанна.

Что чудесного случилось сегодня?

И крестный рассказывал – у него каждый день находились новые истории: владыка был настолько прозорлив, что всегда знал, куда нужно ехать и кто сегодня нуждается в его молитвенной помощи.

Владыка всегда благословлял меня при встрече и при этом обычно гладил по голове. Мы, дети, не просто слышали множество историй взрослых о его чудесах, но и сами чувствовали благодать, исходящую от него, и, несмотря на свой детский возраст, понимали, что он – святой человек. Со всеми вопросами и проблемами мы шли к нему, и он всегда внимательно относился ко всем нашим нуждам. Как получилось, что владыка Иоанн был так хорошо знаком с нашей семьей?

Мой прапрадед был крестником императора Александра II, а прадед, председатель Екатеринбургского окружного суда, организовал в июле 1918 года расследование убийства святого страстотерпца, царя Николая II. Мой дед воевал на полях Первой мировой, был тяжело ранен, и за ним ухаживала юная сестра милосердия, моя будущая бабушка. Дед участвовал в Великом Сибирском Ледяном походе, и вместе с армией все дальше на восток уходили их семьи.

Моя мама родилась в 1921 году во Владивостоке, а ее младшая сестра – уже в Харбине. Потом мои родные переехали в Шанхай, жили там недалеко от собора в честь иконы Пресвятой Богородицы «Споручница грешных» и окормлялись у святителя Иоанна Шанхайского. Бабушка стирала и штопала его облачение, дедушка помогал владыке Иоанну в его сиротском приюте в честь святителя Тихона Задонского. Они жили в Шанхае довольно долго, но затем русским беженцам пришлось спасаться уже от китайских коммунистов. Так моя бабушка вместе с владыкой Иоанном Шанхайским оказалась на тропическом острове Тубабао, а мама с тяжелобольным мужем и тремя старшими детьми – в Австралии, где, конечно, они сильно бедствовали.

Воссоединились они в Сан-Франциско, где я и родилась в 1958 году. Рассказываю об этом коротко, чтобы стало понятно, почему мы так хорошо знали владыку Иоанна Шанхайского и почему я, русская девочка, родилась в Америке и росла там. В Сан-Франциско мои родные продолжали окормляться у владыки Иоанна так же, как делали это в Шанхае. Я с малых лет пела на клиросе, с шести лет уже знала ход службы. Я росла под покровом молитв святителя Иоанна Шанхайского, и с ним связаны мои самые памятные детские воспоминания, а юношеские – с моим духовным отцом, иеромонахом Серафимом (Роузом). Его привел в наш дом сам владыка Иоанн, когда отец Серафим был еще просто юным Юджином Роузом, чтецом собора. Я также хорошо знала епископа Нектария (Концевича) и даже в детстве считала его своим дедушкой. С моими детьми играл архиепископ Антоний (Медведев), другом нашей семьи был брат Иосиф Муньос, хранитель чудотворной иконы. Все это были духовные люди. Я выросла среди них, и они произвели на меня такое впечатление, что мне тоже захотелось стремиться к этому. Для этих людей каждый момент их жизни был Богом послан, и это оказало на меня, тогда молодую девушку, очень сильное влияние.

Я много лет пела в хоре у мощей святителя Иоанна Шанхайского в соборе «Всех скорбящих Радость» в Сан-Франциско. Всегда обращаюсь к владыке Иоанну в случае необходимости, прошу его молитвенной помощи. Когда мы с моим супругом, протоиереем Сергием Котаром, открыли православный лицей и я работала директором лицея, мне приходилось много заботиться о том, чтобы было кому в нем преподавать. Однажды мне срочно нужен был учитель математики. И вот я встала у мощей святителя и стала просить:

– Дорогой владыка, пошли мне, пожалуйста, учителя математики! Занятия начинаются через неделю, а у нас до сих пор нет учителя математики!

Отхожу от мощей – мне навстречу женщина:

– Простите, мне сказали, вы – директор лицея. Нет ли у вас для меня работы?

– А кто вы по профессии?

– Я – учитель математики…

Позднее я также просила у святителя Иоанна учителя русского языка – не успевала выйти из храма, как новый учитель сам подходил ко мне. Подобные случаи повторялись неоднократно. Я не могу назвать святителя Иоанна Шанхайского своим духовным наставником, поскольку при его жизни была слишком мала для духовных бесед и наставлений, но благодаря святителю Иоанну такой наставник и духовный отец появился у меня в юности. Это был отец Серафим (Роуз). И именно владыка Иоанн привел его в нашу семью. Произошло это так.

Будущий иеромонах Серафим (Роуз), а тогда еще просто молодой американец Евгений (Юджин) Роуз, учился с 1956 по 1961 год в Калифорнийском университете в Беркли (кстати, я тоже окончила этот университет, только позднее). Жил он в Сан-Франциско, как и моя семья.

Иеромонах Серафим (Роуз) во время богослужения

Вырос Евгений в протестантской семье, но с юности искал истину и как-то увидел в книжном магазине книгу с образом Пресвятой Богородицы и Младенца Христа. От всего сердца помолился он Божией Матери: – Если у Тебя Истина, то, пожалуйста, укажи мне путь, чтобы оставшиеся дни моей жизни мне прожить со смыслом!

И Божия Матерь ответила на его искреннюю молитву: вскоре после этого Евгений Роуз зашел в наш собор в честь иконы Пресвятой Богородицы «Всех скорбящих Радость», который был построен святителем Иоанном Шанхайским. Зашел – и остался. Начал постоянно посещать службы, перешел в 1962 году в Православие и стал верным духовным чадом святителя Иоанна. Евгений также начал читать духовные книги, изучать русский и церковнославянский языки. Нужно заметить, что он был очень умным и образованным человеком и в совершенстве знал множество языков: читал конфуцианские тексты на древнекитайском языке, а книги о первых христианских святых – на латыни, в совершенстве знал французский, потом отлично выучил русский и церковнославянский. После окончания университета его оставили учиться в аспирантуре как кандидата на профессорскую кафедру, но всю эту блестящую академическую карьеру он поменял на скромную монашескую рясу.

В годы моего детства Евгений был поставлен чтецом в нашем соборе, куда мы ходили на службы. Когда муж моей старшей сестры, американец, пожелал креститься в православную веру, владыка Иоанн Шанхайский и привел к нам Евгения Роуза, чтобы он стал его крестным отцом. Так Евгений вошел в нашу семью. Тогда он еще не был в постриге и не был рукоположен во священство. Мы знали его как чтеца-псаломщика собора и нашего доброго, глубоко верующего и очень умного друга. В 1970 году Евгений принял монашеский постриг в честь преподобного Серафима Саровского, а в 1977 году был рукоположен во священники и стал иеромонахом Серафимом (Роузом). В те годы я, юная студентка университета, уже нуждалась в духовном наставнике, и мне не пришлось его долго искать: им стал отец Серафим (Роуз).

Я часто ездила в скит к своему духовному отцу. Скит находился недалеко от небольшого городка Платина на севере Калифорнии. Там у них был лес, недавно построенные кельи безо всяких бытовых удобств – ни электричества, ни водопровода. Не знаю, как они там и жили. Их жизнь была подобна жизни иноков-отшельников первых веков христианства, но те подвизались в теплых странах, а здесь – снег, холод…

Это было очень бедное, но благодатное место: среди сосен, на вершине горы, и вокруг – красивейшие виды. Уютный деревянный храм. Там проходили длинные службы, но стоять и молиться на них было удивительно легко – так действовала благодать.

За монастырской калиткой, далеко от братских келий, стояли небольшие деревянные домики, и мы там ночевали. Нар не было, и мы брали с собой спальные мешки, спали в них прямо в одежде и всегда мерзли. В своем скиту отцы трудились и молились. Они купили типографский станок, печатали книги, как в средневековье, руками набирали металлические буквы, и я тоже им помогала – мы все трудились. Кроме работы в типографии паломники готовили, мыли посуду. Некоторые семьи привозили продукты.

В Сан-Франциско был один продуктовый магазин с русскими владельцами, мы с сестрой перед поездкой обычно заезжали в этот магазин, и хозяева жертвовали для скита хлеб, мешки с гречкой, какие-то сладости. Я ездила сначала со своей старшей сестрой (она старше меня на 15 лет), потом с разными паломническими группами.

Под горой, в маленьком городке Платина, действовала женская община, около часа нужно было спускаться с горы до них, но все они тоже окормлялись в скиту. Когда отец Серафим говорил с паломниками, он не любил сидеть при этом где-нибудь, а предпочитал ходить по лесу. Не просто ходил, а молился про себя и не спеша отвечал на наши вопросы. Я помню, что у него всегда было радостное настроение – на нем почивала та самая благодать, которая делает человека радостным, и он славословит Господа и исполняет Его заповедь: «Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь. За все благодарите: ибо такова о вас воля Божия во Христе Иисусе» (1 Фес. 5:16–18). Мы с сестрой могли несколько часов подряд ходить по лесу с отцом Серафимом – он молился про себя и отвечал на наши вопросы. Да, вокруг скита был настоящий дремучий лес, там даже водились горные львы (так в Калифорнии называют пуму) и прочие звери. Когда скит только возводили, отец Серафим, тогда еще просто Евгений, поехал туда, чтобы поставить фундамент для типографии. Он долго копал землю под каменные блоки и очень устал.

После небольшого отдыха вернулся – и увидел в центре своих трудов огромную и страшно ядовитую гремучую змею, которая смотрела прямо на него и угрожающе шипела. Если бы она его укусила, то в этом безлюдном месте даже помощь было найти невозможно. Тогда он взял лопату и, перекрестившись, одним ударом отсек этой змее голову.

Это происшествие, конечно, потрясло Евгения. От волнения он опустился на землю под деревом, чуть задремал и в тонком сне увидел своего духовного отца – уже почившего в то время святителя Иоанна Шанхайского. Очень обрадовался и спросил:

v– Владыко, будете ли вы и дальше рядом со мной?

И владыка посмотрел на него ласково и утвердительно кивнул. Тогда Евгений задал ему еще несколько вопросов, на которые получил ответы – и все эти ответы потом сбылись. Эти истории рассказала мне матушка Мария Котар, супруга протоиерея Сергия Котара, много лет служившего в соборе «Всех скорбящих Радость» в Сан-Франциско, у мощей святителя Иоанна Шанхайского.

Ольга РОЖНЕВА